Ловушка Фукидида: почему конфликт между США и Китаем становится всё более вероятным
На ежегодном форуме «Летний Давос» в Даляне, который традиционно собирает ведущих экономистов, политологов и представителей бизнес-элиты со всего мира, одной из центральных тем обсуждения стали перспективы американо-китайских отношений. Эксперты всё чаще обращаются к концепции «ловушки Фукидида» — термину, введённому американским политологом Грэмом Эллисоном для описания ситуации, когда растущая держава неизбежно вступает в конфликт с доминирующей. Участники форума констатировали: две крупнейшие экономики мира, похоже, всё глубже погружаются в эту историческую западню, и выход из неё требует беспрецедентных дипломатических усилий с обеих сторон.
Сама концепция «ловушки Фукидида» восходит к трудам древнегреческого историка, описавшего причины Пелопоннесской войны между Афинами и Спартой в V веке до нашей эры. Фукидид утверждал, что именно страх Спарты перед возвышением Афин сделал войну неизбежной. Грэм Эллисон, профессор Гарвардского университета, проанализировал шестнадцать подобных исторических случаев за последние пятьсот лет и обнаружил, что в двенадцати из них противостояние между восходящей и господствующей державами заканчивалось вооружённым конфликтом. Лишь в четырёх случаях удалось избежать войны — и каждый раз это требовало существенных уступок и готовности к компромиссу от обеих сторон.
Современное противостояние между Вашингтоном и Пекином развивается сразу на нескольких фронтах. Торговая война, начавшаяся в 2018 году при администрации Дональда Трампа, привела к введению взаимных тарифов на сотни миллиардов долларов товаров. Технологическое соперничество выражается в санкциях против китайских компаний, таких как Huawei и SMIC, а также в ограничениях на экспорт передовых полупроводников. Геополитическое напряжение нарастает вокруг Тайваня, Южно-Китайского моря и влияния в развивающихся странах. Эксперты на форуме отмечали, что каждый из этих конфликтов по отдельности мог бы быть разрешён путём переговоров, однако их совокупность создаёт системное противостояние, выходящее за рамки обычных торговых или дипломатических споров.
Особую тревогу у аналитиков вызывает идеологическое измерение конфликта. В отличие от холодной войны между США и СССР, где противостояние капитализма и коммунизма было очевидным, нынешнее соперничество имеет более сложную природу. Китай интегрирован в глобальную экономику значительно глубже, чем когда-либо был Советский Союз, при этом сохраняя авторитарную политическую систему. Американские политики всё чаще представляют конфликт как борьбу между демократией и авторитаризмом, что существенно сужает пространство для компромисса. Китайское руководство, в свою очередь, интерпретирует действия Вашингтона как попытку сдержать законное развитие страны и не допустить её возвращения к исторической роли великой державы.
Экономическая взаимозависимость двух стран, которая ещё недавно считалась гарантией мира, сегодня воспринимается скорее как уязвимость. Объём двусторонней торговли превышает семьсот миллиардов долларов ежегодно, американские компании имеют огромные инвестиции в Китае, а Пекин остаётся крупнейшим иностранным держателем американских государственных облигаций. Однако обе стороны активно работают над снижением этой зависимости. США продвигают концепцию «френдшоринга» — переноса производственных цепочек в дружественные страны. Китай реализует стратегию «двойной циркуляции», делая упор на развитие внутреннего рынка и технологическую самодостаточность. Эти параллельные процессы деглобализации могут в конечном счёте устранить экономические сдерживающие факторы, которые до сих пор предотвращали эскалацию конфликта.
Участники «Летнего Давоса» подчёркивали, что избежать «ловушки Фукидида» возможно, но это потребует принципиально нового подхода к международным отношениям. Исторические примеры успешного предотвращения конфликта — такие как мирный переход гегемонии от Британской империи к Соединённым Штатам в начале XX века — показывают, что ключевую роль играет готовность уступающей стороны признать новую реальность и найти способ сосуществования. Однако в американском политическом истеблишменте пока не наблюдается подобной готовности. Напротив, антикитайская риторика стала одной из немногих тем, объединяющих демократов и республиканцев. В этих условиях перспективы деэскалации остаются туманными, а тень древнегреческого историка продолжает нависать над современной геополитикой.
Ряд экспертов на форуме высказали осторожный оптимизм, указывая на то, что ядерное оружие создаёт совершенно иной контекст для великодержавного соперничества, чем тот, что существовал в древности или даже в первой половине XX века. Концепция взаимного гарантированного уничтожения делает прямой военный конфликт между США и Китаем катастрофически иррациональным для обеих сторон. Кроме того, глобальные вызовы — от изменения климата до пандемий и регулирования искусственного интеллекта — создают объективную необходимость сотрудничества. Вопрос в том, смогут ли лидеры обеих стран подняться над логикой конфронтации и выстроить новую архитектуру международных отношений, способную вместить две сверхдержавы без неизбежного столкновения.
